Пчела Упала!

 updated 05.10.05 :::новое на сайте ::: ¤ главная   ¤ about нас   ¤ друзья&коллеги   ¤ гостевая   ¤ e-mail
[an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]


::ПРОЗА ЖИЗНИ::
::ЭПИЧЕСКАЯ СИЛА::
::ТЕКСТУРА ВРЕМЕНИ::
::НЕЕСТЕСТВОЗНАНИЕ::
 


ПРОЗА ЖИЗНИ

DOPPELGÄNGER
Текст в форме немецкой двузубой вилки* 

[автор}

Марсель Прост

ЧЕРНЫЙ ЧЕЛОВЕК С ОЛИВКОВОЙ КОЖЕЙ

Рассказ, написанный на оборотной стороне черновика диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Что ни говори, а держать в руках собственную книгу все-таки приятно. "Эссе в современной публицистике". Тема, несомненно, актуальна, причем именно сегодня, писал Сергей во введении своей диссертации. Потом была защита. Успешная, как единодушно отметили все на банкете. Блестящая, как считал он сам, прислушиваясь к приятному пульсирующему ощущению победы внутри: казалось, сердце стало огромным, целиком заполнило тело и билось прямо под кожей всюду - в висках, в подушечках пальцев… Поздравления еще недавно столь деловитых и строгих профессоров диссертационного совета воспринимались нервными окончаниями, рецепторами, а не сознанием. Выпил, опять же. Что ж, теперь можно расслабиться…
И вот - диссер превратился в книжку, небольшую по объему, но содержательную. Цветная обложка, удачно ассоциирующийся с названием символический коллаж: фотография человека, в голове которого как бы виден мозг, и его извилины образуют лабиринт. Сам человек тоже идет по каменному лабиринту с обветшавшими от времени стенами. Внутренняя часть книги черно-белая, но бумага качественная. Красивый шрифт, и хорошо читается.
Сергей наугад открыл брошюру и невольно углубился в текст, стоя посреди комнаты. Только после трех довольно длинных абзацев сумел отвлечься. Написано что надо.
- Все не налюбуешься, - Ира тихо подошла и обняла его сзади.
- Книга все-таки, - ответил он смущенно и в то же время самодовольно.
- Да-а, - протянула всегда готовая восхищаться им жена. Она отошла, взяла со стола такую же брошюрку и тоже стала ею любоваться. Едва получив авторские экземпляры, Сергей презентовал один жене - знал, что она станет благодарным читателем. Даже дарственную надпись сочинил: "Жена да убоится мужа своего… Держись за меня, Иринка, и не пропадешь. Твой мудрый Сергей".
Всего двадцать пять лет, а уже книгу выпустил. Так Серега обычно представлял себе будущее - подробно, ощутимо, чуть ли не реально. Оно иногда ему снилось…

* * *
"Сергей Витальевич Петровский - молодой ученый, кандидат филологических наук, доцент кафедры журналистики филологического факультета КГПУ. Автор целого ряда научных статей по проблемам журналистского творчества. В 2001 году успешно защитил диссертацию на тему "Эссе в современной публицистике", которая и легла в основу данной монографии". И вверху - небольшой фотопортрет автора: обаятельная улыбка, доброжелательный взгляд, широкое открытое лицо, бородка и усы, как у того писателя - Чехова, аккуратный пробор в волосах. Русским девушкам, наверное, нравится. Он перевернул книгу лицевой стороной и еще раз прочел название. Да. Да, я должен!
На двери красовалась табличка: "Кафедра журналистики". Сюда. Чернокожий деликатно постучал и, осторожно войдя, заговорил на довольно правильном русском:
- Э-э… здравствуйте! Я - Момбешора Майонди, аспирант тоже филфак из другого вуза. Не могу ли здесь видеть… - он снова перевернул книгу и, глядя на обложку, продолжил, - Сергей Виталиэвич Петровски?
- Сережу? - молоденькая длинноволосая блондинка с приятно наивным лицом, лаборантка, откликнулась очень охотно. - Он у нас самый молодой доцент… Но сегодня его уже не будет. Что-нибудь передать?
- Передать мне его адрес. Он мне очень нужен. Мы уже договорились о встреча, только я забыл, где адрес. Я, - голос африканца дрогнул, - я должен увидеть того человека. Я должен, понимаете? ДОЛЖЕН!
Лаборантка сразу же, без выяснений и расспросов, написала адрес Петровского на маленьком квадратном листике "для заметок". Как будто так и надо. Высокий, крупный негр удовлетворенно, с каким-то даже благоговением схватил бумажку фиолетовой, с тонкими желтоватыми бороздками на ладони рукой. "Сами черные, а линии судьбы у них все равно белые", - подумала впечатлительная лаборантка.
А Сергей в это время сидел дома за просторным рабочим столом, но уже догадывался, да что там - знал наверное, что к нему зачем-то идет здоровенный негр, тупо и блаженно уставившийся в пространство, как будто ничего перед собою не видит, кроме некой навязчивой и великой цели. Чего ему нужно, этому ниггеру с таким сосредоточенным лицом? Сергей тревожился. Он недолюбливал студентов-африканцев, которые учились в его университете и в других вузах города, и иногда позволял себе нелицеприятные высказывания в их адрес. Но причем здесь это? В конце концов, он преподаватель вуза, он у себя дома, в уютной квартирке, о которой они с Ирой так долго мечтали. Под рукой телефон. Если что - "02"… В дверь позвонили. Сергей пошел открывать.
- Добрый день, - сказал африканец низким голосом без всякого выражения и почти без акцента. - У меня есть ваша книга. Если разрешите - мне войти.
- Ну, входите. Я только не знаю, зачем я вам понадобился…
- Вот, - негр показал Петровскому его книгу об эссе.
- И что?
- Моя тема! - негр заволновался, повысил голос.
- Не понял, - Сергею все это начинало не нравится. Да, не нравится. Нет, не нравится.
Негр закрыл глаза и забормотал что-то себе под нос, очевидно, на "родном" языке. Звучало как заклинание. Сергей разобрал только слово "абанамат", которое показалось смутно знакомым. Чего ему надо? Чокнутый, что ли? Черный зомби, блин. Или колдун. Сергей усмехнулся, вспомнив студента-африканца с их факультета, который всем говорил, что он колдун и иногда превращается в змею с головой человека, а других людей может превратить в зомби, даже мертвых; у них, в Африке, - обычное дело…
- Послушай, друг, чего ты все-таки хочешь? - спросил Петровский уже со слегка панибратской насмешливой любезностью, хоть и по-прежнему предпочел бы поскорее отделаться от странного посетителя.
Негр открыл глаза. Его зрачки стали красными. Зрачки Петровского расширились, где-то совсем рядом мелькнула увесистая ладонь с желтыми бороздками, грубо схватила за лицо и сильно толкнула вглубь квартиры. Петровского отбросило назад, и он как раз угодил в дверной проем кухни, на ходу попытался за него уцепиться, но не сумел и - уже в кухне - ударился спиной о холодильник, стоявший возле двери.
- Че ты, че ты, блин, - залепетал он раздраженно и испуганно.
- Зачем взял моя тема и написал ее раньше меня?! - гортанно выкрикнул негр. - Теперь узнаешь…
С невероятным проворством чернокожий засунул руки в карманы и тут же вытащил: в левой оказалась маленькая стрела (отравленная, понял Сергей), в правой - трубка из бамбука или что-то в этом роде.
- АБАНАМАТ*  , - снова крикнул негр, явно вкладывая в это слово особый смысл, и, вставив ядовитую стрелу в трубку, поднес свое дикое, первобытное оружие ко рту. Змея с головой человека. Или человек с головой змеи. Слова закружились в голове у Сергея, негр выплюнул острое смертоносное жало. Сергей почувствовал, как оно вошло в его грудь, но это на него никак не повлияло. Повлияло на негра - на нем вдруг появились очки, над верхней губой мгновенно выросли усы, лицо трансформировалось, оставшись, правда, черным; внимательно, с печальной укоризной глядя на Петровского, он устало заговорил:
- Ну что, Сергей? Что у тебя с диссертацией-то? Чем, так сказать, порадуешь?
Петровский покраснел, как-то весь сжался, стал нервно водить рукой по колену.
- Да как вам сказать, Николай Васильевич…
- Понятно. И что же мы представим кафедре? Ты же заканчиваешь аспирантуру. Чем ты занимался три года? Скажи хоть что-нибудь…
……………………………………………………………………………………………………...
Как же все погано-то! Серега проснулся в своей общежитской комнате, обставленной видавшей виды казенной мебелью. На квадратном "столовском" столе, за которым он сидел, красовался единственный атрибут XXI века - компьютер. Экран тускло освещал незамысловатое, но по-своему уютное жилище. Чуть подрагивала картинка: батальная сцена XVIII века с мортирами, взрывами, лошадьми, драгунами и так далее. Больше суток он не мог оторваться от новой игрушки-стратегии, которую наконец удалось купить. Играть в нее можно долго-долго. Серега, вон, даже заснул у компьютера. И, кстати, проиграл. Комп продолжал гейм самостоятельно, как и положено по программе. Соседние государства завоевали серегины города, разгромили его войска.
В правом нижнем углу экрана Серега увидел цифры "02:23". По-га-но. Он произносил "погано" на украинский манер, выделяя фрикативное "г". И Ирка к родителям в деревню уехала. И диссер… Его сокурсник по аспирантуре уже написал. Чего же не написать, если даже компьютер дома есть. Правда, у Сереги тоже есть… Но не в этом же дело! Сашка может себя заставить работать, когда нужно. В любой момент. Легко. Так кто хочешь напишет. Безразлично уставившись в пространство перед собой, Серега читал фамилии на корешках книг - полка находилась как раз напротив. Горький, Есенин… Серега вспомнил свой сон и тут же проассоциировал его с поэмой "Черный человек". Только у Есенина Черный человек был им самим, его вторым "я" - так сказать, отрицательным. Поэтому сначала "и летит моя трость прямо в морду ему, в переносицу", а в итоге - "я один и разбитое зеркало".
Н-да, погано… Считай, половина третьего ночи, а у соседа справа опять орет "хэви метал". Серега постучал в стену и пошел в туалет умыться. Открыв кран, он первым делом промыл глаза. Затем посмотрел в треснувшее зеркало над раковиной. Собственное лицо со сна показалось ему незнакомым: губы распухли, нос расплылся, стал каким-то широким… И тут Серега заметил, что кожа у него черного цвета с характерным оливковым оттенком.

* * *
Юрок учился на первом курсе и был очень доволен студенческой жизнью. Ребята в общаге попались нормальные. Если бы не этот кент - аспирант из соседней комнаты - было бы вообще по кайфу. Ему, видите ли, не нравится моя музыка. И к тому же - громко, мол, слушаю. Пошел… Стучи-стучи, мне-то че?
Юрок (он себя называл иногда "your-rock", адресуясь к этому перцу за стенкой) очень любил рок-музыку, особенно metal. А ночь - самое время послушать группу "Ария". Ребят, тем более, нету, зависли, небось, где-нибудь бухать.
Хриплый надрывный голос "давал жару":

Три часа горит костер в часовне -
Там, где перевернут черный крест,
Три часа свободы есть у зомби,
Чтоб вершить свой страшный суд и месть.
Зомби-и-и,
Твой убийца крепко спит, но ты его найдешь,
Зомби-и-и,
Не спасут его мольбы и святая ложь,
Зомби-и-и…


За стеной жутко заорали. Юрок аж с кровати подскочил. Во, блин…
- Да ладно, орать-то чего, - сказал он со спокойной досадой. - На, старпер малолетний.
Он сделал музыку потише и опять завалился на глубоко провисавшую под ним общежитскую койку.

НО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ В ТОМ ЖЕ ПРОСТРАНСТВЕ ВСЕ МОГЛО БЫ БЫТЬ СОВЕРШЕННО ИНАЧЕ. И БУДЕТ, ЕСЛИ НАЖАТЬ СЮДА. ПОТОМУ ЧТО ЗДЕСЬ ССЫЛКА
.
* Если, конечно, такие вилки бывают. ^

* См. повесть Сергея Довлатова "Наши" ^